Удержи мечту [= Белый танец ] - Нора Робертс

Но были еще долгие, волнующие поцелуи, дальше которых дело ни разу не пошло. От этих поцелуев у нее начинало, как сумасшедшее, колотиться сердце и в голове путались мысли, а потом она долго не могла успокоиться. Кейт чувствовала, что Байрону тоже хочется продолжения, и поражалась, что он способен настолько контролировать ситуацию. А поскольку она привыкла быть лидером в отношениях, то удивлялась и самой себе.

Кейт сидела за своим маленьким рабочим столом в Темплтон-хаузе, но смотрела не на компьютер, а в окно, и мысли ее были далеко.

– Какое приятное зрелище! – в дверях кабинета стояла Сьюзен Темплтон, муж держал ее за руку. – Наша Кейт редко грезит наяву, правда, Томми?

– Для этого она слишком разумна.

Они с женой заранее договорились о том, как будут себя вести, и сейчас, следуя разработанному плану, подошли с двух сторон к Кейт, которая сразу сделала вид, что работает.

– Я подсчитываю расход на рекламу на следующий квартал. Советую вам посидеть здесь, пока Марго и вас не запрягла.

– Я, признаться, уже обещал ей пару часиков своего времени, – подмигнул Томас. – Она думает, что я поддался ее чарам, а мне просто нравится работать с добрым старым кассовым аппаратом.

– Тогда, может быть, ты и мне поможешь советами по искусству торговли? У меня ничего путного не выходит.

– Надо любить то, что ты продаешь, моя девочка! Это главный совет, – даже если это тебе совсем не нравится. – Он обвел внимательным взглядом кабинетик, отметив, как аккуратно расставлены книги на полках, в каком идеальном порядке содержится рабочий стол. – Кто же это здесь так прекрасно прибрался?

– Никто не умеет устраивать свое рабочее место лучше Кейт. – Сьюзен положила ей руку на плечо и без долгих предисловий перешла к делу: – Дорогая моя, почему ты не поговоришь начистоту с Биттлом?

Кейт покачала головой. Подобного вопроса она ждала уже давно, поэтому он не застал ее врасплох.

– Я не хочу говорить с ним. Все это уже не имеет никакого значения.

Но Сьюзен продолжала молча смотреть на нее – спокойно, терпеливо, выжидательно.

– Вернее, это было для меня очень важно, – поправилась Кейт, опустив глаза. – А теперь мне наплевать!

– Послушай меня, детка…

– Томми… – предостерегающе начала Сьюзен.

– Нет! – резко оборвал он жену; глаза его метали громы и молнии. – Я знаю, Сьюзен, ты хотела обсудить все спокойно, без лишних эмоций, но я не могу, черт побери!

Он оперся кулаками о стол и навис над Кейт – высокий, крепкий, разгневанный.

– Я не ожидал от тебя такого, Кейт! Позволить вытереть об себя ноги, сдаться без борьбы… Взять – и вот так просто отказаться от того, что составляло смысл твоей жизни! Хуже: раскиснуть и заболеть, вместо того чтобы сражаться за свое доброе имя. Мне стыдно за тебя!

Сколько Кейт себя помнила, она всегда старалась жить так, чтобы никогда не услышать от него подобных слов. И сейчас они жгли ее сильнее пощечин.

– Я… я не брала этих денег!

– Разумеется, ты не брала денег. Речь совсем не об этом.

– Я старалась работать как можно лучше! Я знаю, я вас подвела. Простите…

– Мы говорим не о нас, а о тебе, – оборвал он. – О тебе! Ты себя подвела!

– Это неважно. – Боже, ему за нее стыдно! Он в ней разочарован! – Я все силы отдавала работе. Старалась. Я… я думала, что меня скоро сделают партнером, и тогда вы…

– И, в первый раз получив по зубам, ты сразу же подняла лапки и сдалась? Даже не пыталась защищаться?

– Нет, – Кейт не в силах была посмотреть ему в глаза и уставилась на свои руки. – Дело в том, что у них имеются доказательства. Не понимаю, как это произошло, потому что – клянусь – я не брала денег!

– Какие доказательства, Кейт? – спокойно произнесла Сьюзен.

– У них копии налоговых деклараций с моей подписью. – Она начала задыхаться. – И эти копии не соответствуют оригиналам! Если бы я уперлась, они бы начали расследование. Могло бы дойти до суда. И тогда вы… Поползли бы разные слухи, ваша репутация тоже пострадала бы. А если все оставить, как есть, то скоро об этом забудут. Просто надо оставить все, как есть! Я хочу выждать, попробовать построить новую жизнь, занимаясь магазином…

Теперь не выдержала Сьюзен.

– Значит, ты беспокоилась за нашу репутацию? – ровным голосом поинтересовалась она.

– На вас это обязательно сказалось бы! Мы ведь одна семья, правда? Я знаю – я вам всем обязана и просто не могла отплатить вам такой черной неблагодарностью!

– Что за чушь ты несешь?! – вскричал Томас.

– Подожди-ка, Томми. – Сьюзен села, сложив руки на коленях. – Пусть Кейт закончит. Так чем ты нам обязана, Кейт?

– Всем! – Она переводила взгляд с одного на другого. – И я всегда это понимала. Для меня не было ничего хуже в жизни, чем знать, что вы мной недовольны. И вот это случилось! А я не могла предотвратить, не могла остановить… Вы столько мне дали, и я хотела отплатить вам тем же. Если бы я стала партнером…

– Тогда получилось бы, что мы не зря вкладывали в тебя деньги? – закончила Сьюзен и медленно поднялась. – Твои слова оскорбительны, жестоки и несправедливы.

– Тетя Сьюзен…

– Помолчи! Ты действительно считаешь, что мы ждем платы за свою любовь? Да как ты смеешь так думать?!

– Я имела в виду…

– Я знаю, что ты имела в виду! – Сьюзен прямо колотило от злости, она вцепилась в плечо мужа. – Ты думаешь, мы взяли тебя в свой дом, в свою жизнь, потому что пожелали проявить милосердие? Даже хуже – милосердие с ожиданием отдачи долга? Ну, еще бы! – усмехнулась Сьюзен. – Ведь семья Темплтонов известна своей благотворительностью! По-твоему, мы тебя кормили, одевали, давали тебе образование для того, чтобы все видели, какие мы великодушные? Мы тебя воспитывали, любили, тревожились за тебя, потому что знали – ты вырастешь, станешь удачливой деловой женщиной и с лихвой вернешь нам затраченное время и силы?

Томас молча протянул Кейт носовой платок, чтобы она вытерла струящиеся по щекам слезы, а Сьюзен, склонившись над столом, тихо, но очень холодно продолжала:

– Да, мы пожалели маленькую девочку, так трагически, жестоко и несправедливо потерявшую родителей. Сердца наши разрывались: девочка старалась храбриться, но глаза ее смотрели так потерянно… И вот что я тебе скажу, Кэтрин Льюис Пауэлл. В ту минуту, когда ты переступила порог нашего дома, – ты стала нашей. Нашей! Ты стала моим ребенком и все еще продолжаешь им оставаться. А мои дети должны мне только одно – любовь и уважение. И не смей, никогда больше не смей швырять мне мою любовь обратно!

Она повернулась и вышла из комнаты, спокойно затворив за собой дверь.

Томас шумно выдохнул. Его жена нечасто разражалась подобными тирадами, но они всегда были великолепны.